Татьяна Глушкова. Современники

Рейтинг

Татьяна Глушкова

Современники

У ненависти нет конца,
а только гневное начало.
Кто мстит за ссыльного отца,
что пал среди лесоповала.

Кто – за не знавшую любви
сестру («И увели до света…»).
Кто – за расстрелянного деда
(«Свинцом гремели соловьи»).

За раскулаченных дядьев.
За опороченную тещу.
За полный черепами ров.
За окровавленную рощу.

За бабку – именем Эстер.
Эсэркою слыла в невестах…
О, сколько их в СССР
могил незримых и безвестных!

За брата – славный был чекист,
начетчик Ветхого Завета…
За свата. Деверя. Соседа:
Бронштейн – но вовсе не троцкист!

За хмурый камень Соловков,
за злую наледь Магадана.
У каждого в запасе – рана,
и посчитаться он готов.

Кто – за детдомовство свое,
кто – за карьерные обиды…
И всё-то мстители не сыты.
Все голуби – что воронье,

кружат над остовом страны,
в ее стучатся домовину:
пусть, дескать, голову повинну
несет… Мечи ж – занесены!

И сам священник инда речь
ведет о прелести бесовской,
которою народ московский
и прочий дал себя увлечь.

И сам владыка инда так
Дом Приснодевы обличает,
как будто Промысла не чает
над ним и сам ему – чужак.

И проклинает всякий год
с того семнадцатого лета…
А было имя ей – Победа,
стране, где маялся народ.

И шла, как водится, она
в крови по щиколотку: право,
нет у Побед иного нрава,
у них у всех сестра – война.

У них у всех сестра – печаль
и повивальной бабкой – жертва,
а в Триумфальных арках – даль,
одна лишь даль в нахлестах ветра…

Не для тщедушных этот путь,
не для жрецов стерильной славы.
Не на воде стоят державы –
лишь на крови-то и растут!

И, проклинай-не проклинай,
жди воздаянья иль расплаты,
а «чем богаты, тем и рады» –
на крыльях вечности читай.

И точно горная гряда,
наш Кремль граничил с небесами,
горя коронными зубцами,
даря тернистыми венцами,
суля Воздвиженье Креста…

Но если горца помянут,

его кремнистую дорогу,

так – что ни вздох его, то – в строку,

как лыко драное, вплетут.

Я б им сказала: исполать!
Ведь не в Аркадии счастливой
взросла душою терпеливой, –
а вот могу же понимать:

что шаг Истории – тяжел,
что вся она – одни улики,
солисты в ней – свинцоволики,
а гений – волк, а гений – вол,

когда играет – не на скрипке,
когда слагает – не стихи,
но всё, что суть его ошибки,
то – наши смертные грехи!

7—8 мая 1994

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *